— Тогда, — продолжал Изидор, перебив ее, — все прекрасные надежды лопаются, как мыльные пузыри. — Он щелкнул пальцами. — Да, Изидор не годился для вас, а все же тогда он был капралом. А о той глупой истории, что я будто бы укокошил болвана на большой дороге, нечего и говорить. Так и выходит в конце концов, что Изидор-то был бы получше неизвестного дона, записочки которого он носил. Э! Изидор молодец, Изидор все может! Изидор может даже таскать к своей возлюбленной записочки другого, ее любовника! Ну что, оставь в покое старуху, — добавил он грубо, заметив, что Амаранта с беспокойством оглянулась на больную мать.

— Ступай! Оставь меня.

— Еще не все, — заметил Изидор. — Он не придет, но ты можешь увидеть его и поговорить, если хочешь.

— Он сказал тебе это? — быстро спросила Амаранта.

Она ухватилась за эту возможность, как утопающий хватается за соломинку.

Изидор отрицательно покачал головой.

— Нет, не он, это я тебе говорю. Ты можешь застать его, если поспешишь.

— Где же, где? Говори! — воскликнула несчастная.

— Гм! Велико, однако, в тебе желание его видеть. Но Изидор сострадателен. Ступай к городским воротам. Там у моста его ждет монах с лошадью. Он тоже будет в монашеской рясе.

— У городских ворот, сказал ты? Но мой ребенок и матушка… — проговорила Амаранта. — Ты изверг, Изидор. Ты знаешь больше, ты знаешь его имя, его…

— Что тебе в имени? — отвечал Изидор, пожав плечами. — Погоди немного, может, я и узнаю имя, а теперь еще зелен виноград. Ну что же? — настойчиво произнес он, протянув свою грязную смуглую руку. — Ты еще ничего не дала мне, давай деньги. По крайней мере, если не в любовниках ходишь, так хоть денежки получить, надо же залить горе.

— На, возьми! — сказала Амаранта, бросив ему в руку последнюю оставшуюся у нее монету. — Теперь ступай! Ступай же!

— Иду, иду. До приятного свиданья! — раскланялся Изидор и оставил чердак.

— Ужасно! — вымолвила Амаранта, когда он, наконец, скрылся.