— Знаешь ты дона Албукерке? — спросила герцогиня.

— Как самого себя, ваше сиятельство! Кто же не знает прекрасного дона Мануэля Павиа де Албукерке, а я тем более! Я ведь даже служил под его началом.

— А знаешь ли ты дворец графа Кортециллы? —< спросила герцогиня.

Изидор будто припоминал.

— Кортецилла… — повторил он. — Как голод отшибает память! Кортецилла!.. Не знаю, но я найду, ваше сиятельство!

— Так оденься почище и ступай к этому дворцу. Ты можешь прикинуться продавцом или просто прохожим. Проследи, кто посещает дворец.

— Понимаю, ваше сиятельство.

В эту минуту в будуар поспешно вошла служанка и шепнула что-то на ухо своей госпоже. Бланка Медина вздрогнула.

— Проведи Изидора через библиотеку, Фелина, — приказала герцогиня, подав знак своему новому шпиону, который низко поклонился и вышел вслед за девушкой.

Герцогиня осталась одна, с сияющим лицом посмотрелась она в небольшое ручное зеркало, лежавшее на камине.

— Так он пришел наконец! — радостно произнесла она, но вдруг ее всю как бы обдало холодом, и лицо ее стало сурово. — Нет! — продолжала она. — К чему это нетерпение, это усиленное биение сердца, это радостное волнение? Он пришел лишь потому, что боится меня, потому что считает это своей обязанностью; не сердце привело его сюда, нет, он оставил свое сердце во дворце графа Кортециллы! Но я хочу удостовериться в этом, хочу узнать все от него самого! Он сам должен мне во всем признаться, этот прекрасный дон Мануэль де Албукерке, который был у моих ног, а теперь вздумал меня покинуть!

Герцогиня еще раз посмотрелась в зеркало и приняла спокойное, равнодушное выражение, какое она умела придавать лицу своему, потому что была отличной актрисой. Она вполне владела собою и даже улыбалась теперь. Портьера распахнулась, и вошел дон Мануэль.