Дон Кихот. Так зачем же вы побуждаете меня стать его соперником?
Мэр. Ну, это дело совсем особого рода. Пусть себе будет обходительным, сколько ему угодно, а деньги у одного не хуже, чем у другого. Вы ведь тоже как будто джентльмен обходительный, и, если выступите против него, еще неизвестно, кто выиграет. Но вы, конечно, понимаете, что кто больше потратит, тот и на успех может рассчитывать.
Дон Кихот. Как, негодяй! Неужто ты думаешь, что я удостою своей защиты сборище торгашей? Если службой своею я не добьюсь у этих людей избрания, разве деньги сделают меня их рыцарем? Что, кроме невзгод, опасностей, неустанных забот и козней злых волшебников, доставила бы мне защита этого города и замка? Прочь с глаз моих! Иначе - клянусь бесподобным взором Дульсинеи! - ты кровью своей заплатишь за оскорбление, нанесенное моей чести. Того ли ради сенат единодушно избрал меня покровителем Ламанчи? О боги! До чего же пал род человеческий! Ныне не только хлеб насущный, но и почести, каковые должно воздавать одной лишь добродетели, покупаются за деньги!
ЯВЛЕНИЕ 4
Другая комната.
Сквайр Баджер, Скат (его егерь) и Газл.
Баджер. Ату, мои милашки, ату! Найдется у тебя в доме, с кем время провести, хозяин? Какой-нибудь славный парень, чтоб выпить был не дурак?
Газл. Эх, благородный сквайр, жаль, что немного раньше не сказали. Мистер Пермат, офицер, сейчас только с квартиры съехал. Вашей милости он бы очень по нраву пришелся - на редкость компанейский малый.
Баджер. Значит, нет никого, черт подери?
Газл. Ни одного постояльца в доме, сэр, кроме молодой леди со служанкой да одного сумасшедшего с оруженосцем, как он себя величает*.
Баджер. Оруженосцем? Как его зовут?
Газл. Оруженосец... чертовски трудное имя, никак не могу запомнить... Оруженосец Панчо-Санчо... Так, кажется.
Баджер. А кто он - виг или тори?
Газл. Не знаю, сэр, кто он такой. Они с хозяином пробыли в моем доме целый месяц, и я просто ума не приложу, что с ними делать. Жалею только, что не отправились они ко всем чертям еще до того, как я их увидел, - и хозяин и оруженосец!