- Я слушаю тебя, сынок.

- Простите меня, профессор, но я должен заметить, что у вас нет никакого педагогического такта. Вы глядите с такой угрозой, что человек забывает все на свете.

Умид поначалу опешил от этих слов. Потом улыбнулся.

- Допустим, Салман. Что же ты предлагаешь?

- К студентам вы должны подходить индивидуально.

- Как это понимать?

- А уж это разбирайтесь сами.

По тому, как изменилось лицо его преподавателя, Салман понял, что переборщил. Он очень хорошо знал, что склонить Умид-муаллима на подлог, уговорить его выставить незаконную оценку, было делом гиблым. Требовательным он был настолько же, насколько и мягким.

- Салман, все это предлог и отговорки. Ступай. Подготовишься - приходи.

Салман, резко отставив стул, поднялся и раздраженно, повысив голос, выпалил:

- Вы с первого курса терроризируете меня, издеваетесь надо мной. Умышленно запутать стараетесь. Совесть, в конце концов, тоже хорошая вещь!

- Верно, сынок, совесть ве.^ь хорошая...

Салман понял профессора. Хлопнув дверью, он ушел.

...Два дня спустя Умид был командирован в Москву на совещание. До того, как отправиться в дорогу, он зашел в деканат и попросил посчитать условно оценку, выставленную им Саламану, удовлетворительной, если тот оставшиеся экзамены сдаст успешно. Жалко парня, объяснил он декану, не хочется, чтобы без стипендии оставался. Декан возражать не стал. Записав фамилию Салмана, он пообещал иметь это в виду.

...В Баку Умид возвратился, когда зимние каникулы давно уже закончились. На первой же лекции он поискал глазами Салмана. Его не было. Он спросил о нем у других преподавателей. Те также его не видели. Сразу после занятий он отправился в общежитие.