- По усмотрению? - спросил "зеленый мастер" тоном скорей скандальным, чем рассудительным. - По усмотрению? - спросил он с придыхом. - А если у человека жизнь рушится? Если вся судьба зависит... Эх ты, профсоюз! К тебе как к человеку...

Фиса переводила взгляд с Сени на "зеленого мастера".

"Что за жизнь, - думала она с тоской, - что за жизнь!"

И тут "зеленый мастер" Славик произнес слова, которые ему, конечно, не следовало произносить.

- Зудину женю лижешь...

Для одного вечера это было многовато.

Один раз одному бичу Сеня уже спустил это оскорбление. Он просто не нашелся вовремя, но с него хватит. Сеня резко встал, открыл входную дверь и театральным жестом отправил юного мастера в темную ночь, набитую звездами и студеным ветром. При этом Сеня сказал сначала трагическое "прошу", а потом вполголоса, так, чтобы не слышала Фиса, назвал широкоизвестный адрес, столь же точный, сколь неопределенный. Славик вылетел пулей из вагончика, бранясь и огрызаясь и одновременно натягивая на себя белоснежный полушубок.

Сеня вернулся расстроенный, налил кружку остывшего чая и залпом выпил.

И тут Фиса пожалела Сеню. Ничего она не поняла из того, что произошло, поняла только, что обидели Сеню, и пожалела. Она сказала тихо:

- Не огорчайтесь...

И совсем робко дотронулась до Сениного фланелевого рукава.

Сеня улыбнулся виновато и смешно наморщил нос.

- Где же тебя сегодня устроить?

И сам ответил весьма оптимистически:

- Ладно, пей чай, в крайнем случае что-нибудь придумаем.

Если Сеня говорил оптимистически "что-нибудь придумаем", это означало, что какой-то, пусть нежелательный, но все-таки выход из положения у него уже есть. Например, в данном случае был такой нежелательный выход, что Сеня запрет Фису в своем вагончике, а сам отправится спать к холостякам в общежитие или в вагончик к Арслану Арсланову. Хотя у Арслана Арсланова сейчас живет Нина, так что - в общежитие...