В этот момент кто-то сунул мне в руку пропавший стакан из нержавейки. Теплая сталь под пальцами недвусмысленно напомнила о температуре спирта внутри, и желудок тотчас отреагировал на это. Я чувствовал, что пьянею и с трудом выговариваю слова, однако мужественно продолжал:
- Рад напомнить, что лаборатория справляется с этой работой, и что диссертант не ударил в грязь лицом по части снятия вывесок...
- За что пъем, БД? Здесь не ученый совет. Публика может не понять. Вы не сформулировали задачу! - Наседал Горелик.
- У Кэрола есть мудрые с-слова, - сказал я без прежнего энтузиазма: --"Что вы помните лучше всего? - спросила Алиса, набравшись храбрости. - То, что случится через две недели, - небрежно ответила Королева, вынимая пластырь и заклеивая им палец". Это качество - помнить, что произойдет через две недели - необходимо экспериментатору не меньше, чем хорошая хирургическая школа и знание патофизиологии кровообращения, -сказал я после паузы. - Потому что иначе экспериментатор уподобляется человеку, который выпустив стрелу в воздух, рисует мишень там, где она упала.
Ресторан одобрительно загудел.
- Д-давайте выпьем за диссертанта, - произнес я, поднимая стакан. - За его близких... Я имею в виду его семью, а не лабораторных животных. За всех, кто помогал ему в работе, за институт, который не мешал и позволил сделать лабораторию такой, какой она есть...
Я выслушал нестройные крики одобрения, пригубил теплый спирт, до смерти напугав желудок, и повернулся к соседке. Я видел, как ей нравится здесь, и знал, что она нестерпимой любовью любит Грузию и грузин, и не мешал ей наслаждаться.