Герасимовка так и осталась деревней. В соседних селах построили церкви.

- Мы иконы привезли с собой, - вспоминала Беркина, - в церковь ходили по особому случаю, обычно устраивали молебны у себя.

- А вы какой веры?

- Какой все, такой и мы! Не басурманы же!

Попавшие сюда белорусы были в большинстве православными. Старики рассказывают, что в те давние годы по деревням ездили коробейники, торговали бусами, ружьями, скупали пушнину. Бывало, грабили их в тайге. В Герасимовке, которая стояла в стороне от тракта, в полной глуши, было спокойнее, чем в округе. Да и люди перероднились за годы совместного противостояния суровости жизни. Деревня была тихая, непьющая, работящая. Кровожадность появилась в "классовой борьбе", когда пришел 1917 год.

Самым крупным его событием в большой семье Морозовых была не революция, а женитьба второго сына Трофима на Татьяне, в девичестве Байдаковой. Это были родители Павлика Морозова. Татьяна переселилась к Трофиму из соседней деревни Кулоховка. Была она по деревенским понятиям уже в возрасте, ей исполнилось двадцать, а Трофиму - двадцать шесть.

"Трофим был ростом высокий, красивый, - рассказывала нам одноклассница Павлика Матрена Королькова. - Татьяна тоже крепкая и сложенная складно, а черты лица правильные, и, можно сказать, она тоже красивая". Для родителей Татьяны свадьба ее была радостью. У них был один сын и пятеро дочерей, а девки, как известно, в крестьянской семье - обуза. Молодые поставили избу рядом с отцовской, на краю деревни, у леса. Дед с бабушкой отдали им часть нажитого добра. Через положенное время у Татьяны и Трофима родился первый сын.