Сбирал не меньшие, чем я. Города,

Которые я взял у него,

Ничего не потеряли, лишившись его,

А Рим

Приобрел пятьдесят три города благодаря мне.

Две девушки с доской.

С улицами, домами, людьми,

С храмами и водопроводом

Красовались мы на земле, а ныне

Красуются лишь имена

На этой доске.

Ведущий.

И присяжный, бывший некогда пекарем,

Наклоняется мрачно вперед и задает вопрос:

Пекарь.

Что же причиной тому?

Две девушки с доской.

В жаркий полдень вдруг раздался гул,

Понеслась по улицам река

Человеческий поток, и он

Все ломал, сносил. А ввечеру

Черный дыма столб лишь говорил,

Что когда-то город там стоял.

Пекарь.

Что же тогда

Он увез, тот, который реку наслал

И который нам говорит,

Что Риму он пятьдесят три города дал?

Ведущий.

И рабы, несущие золотого бога,

Задрожав, начинают кричать:

Рабы.

Нас.

Когда-то мы были счастливы. Ныне

Мы дешевле волов,

И мы тащим добычу, сами добыча.

Две девушки с доской.

А когда-то - строители

Тех пятидесяти трех городов, от которых

Ныне осталось лишь имя и дым.

Лукулл.

Да, я угнал их. Их было

Триста тысяч - когда-то врагов,

А ныне уже не врагов.

Рабы.

Когда-то людей, а ныне уже не людей.

Лукулл.

И с ними я вывез их бога,

Чтобы наших богов шар земной

Выше других богов почитал.

Рабы.

И бог был принят радушно,

Ибо сплошь золотой он был и весил

Два центнера. Да и каждый из нас

Стоит кусок золота в палец.

Ведущий.

И присяжный, некогда бывший пекарем

В Марсилии - городе, лежащем у моря,

Вносит предложение:

Пекарь.

Итак, мы запишем, тень, в твою пользу