Когда он был готов позвонить Женевьеве в Рослин и выразить ей вежливое сожаление в связи с тем, что книга не продается, какое-то небольшое издательство заявило, что готово принять роман, и выплатило мизерный аванс за первый пробный тираж. Очень скоро книга заняла верхнюю строчку в списке бестселлеров, продажа только дешевых изданий принесла несколько миллионов долларов, а Голливуд купил право на экранизацию.

Полученные им комиссионные казались Деймону астрономическими. Его имя впервые появилось в газетах, а на контору обрушился поток рукописей известных и хорошо оплачиваемых авторов, по той или иной причине разочаровавшихся в своих агентах. С большинством этих людей, несмотря на долгое пребывание в издательском бизнесе, он никогда ранее не встречался.

- Удачный бросок костей, - удовлетворенно произнес Оливер. - Наконец и нам выпало семь очков.

Он потребовал удвоения своего жалования и пожелал, чтобы его имя в качестве партнера появилось на дверях офиса. Деймон с радостью удовлетворил обе эти просьбы и тут же изменил имя фирмы на "Грей, Деймон и Габриельсен", взамен попросив Оливера меньше таскаться по вечеринкам. Однако, он решительно отказался переехать из двух комнат, которые Оливер именовал "жалкой пародией на офис", в другое, более соответствующее (по мнению все того же Оливера) их новому статусу, помещение.

- Послушай, Роджер, - горячился Оливер, - каждый, кто к нам входит, наверняка считает, что мы обставили контору декорациями к инсценировке "Холодного дома", и вытягивает шею, чтобы увидеть, не пишем ли мы все ещё гусиными перьями.

- Оливер, - отвечал Деймон, - позволь объясниться, хотя ты работаешь со мной так долго, что любое объяснение представляется мне излишеством. Я провел почти всю свою сознательную жизнь здесь, в этих комнатах, которые ты называешь жалкой пародией на офис.