- Не стоит беспокоиться, - утешил Женевьеву Деймон. Её слова принесли ему немалое облегчение. - Начало книги - самая тяжкая часть литературного труда. Не надо себя торопить. В спешке нет никакой необходимости.

- Вам придется учиться терпению, имея дело со мной.

- Я привык к сложностям, которые часто возникают у писателей, - сказал Деймон, размышляя, не скрестить ли на всякий случай пальцы, дабы смягчит фальшь включения дамы в число представителей этой аскетической и жутковатой профессии. - Трудности как приходят, так и уходят. Что же, ещё раз поздравляю. Звоните без стеснения, как только почувствуете, что вам нужна моя помощь.

Деймон положил трубку. Если повезет, подумал он, то прежде чем закончить книгу, Женевьева испечет не менее сотни пирогов, а к тому времени он уйдет на покой и будет тихо жить в маленьком домике на берегу пролива. Что же, по крайней мере, до неё Заловски не добрался, подумал он, положив трубку. Если бы это было не так, то она наверняка запомнила бы его имя.

Деймон беспокойно расхаживал по квартире. Домой с работы он принес длиннющую рукопись, чтобы прочитать за субботу и воскресенье. Он взял манускрипт, пробежал глазами несколько страниц и, не ничего не поняв, отбросил его в сторону. Затем Деймон отправился в спальню и весьма тщательно перестелил кровати. Этим делом он не занимался с момента вступления в брак. Что же, каждый утешается чем может. Женевьева Долгер выпечкой пирогов, а Роджер Деймон уборкой постелей. Он посмотрел на часы. Шейлы не будет дома ещё по меньшей мере шесть часов. Без неё воскресенья лишались всякого смысла. Деймон решил уйти из дома, чтобы убить время до ленча. Но в тот момент, когда он надевал пальто, зазвонил телефон. Прежде чем подойти к аппарату, он позволил ему прозвонить шесть раз, надеясь на то, что звонящему, кем бы тот ни был, надоест ждать. Но раздался седьмой звонок, и Деймон поднял трубку, ожидая услышать противный, хриплый голос. Однако звонила женщина, чью рукопись он принес домой, но так и не смог начать читать.