Сложности есть, Виталий Петрович.

— Я понимаю, — согласился Дудчик.

Сложности, которые имелись в виду, были связаны с разрешением выезда за границу лицам с его допуском секретности.

— Ладно, Дудчик, — решил генерал. — Части наши там стоят, и вообще, никакая это не заграница, пока ее охраняют наши пограничники. В общем, в исключительных случаях выезд разрешен. Хотя к исключительным случаям относится только смерть близкого родственника, но, тем не менее, слава богу, что не брат у тебя умер.

Поезжай.

— Спасибо, — поблагодарил Дудчик, получая визу и ретируясь из кабинета.

— Смотри, сам не заразись там. Водкой получше дезинфицируйся.

— Есть, — позволил себе ответить на мрачноватую шутку полковник.

Вот и все, надо ехать. Назад дороги нет.

Полковник заказал по телефону билет на самолет и оформил документы, передав текущие дела майору Семенцову.

Свою карьеру Дудчик начал лейтенантом в отделе криптографии в Западной группе войск, а затем — в отделе технического обеспечения и застал самую зарю современной компьютеризации, когда, посмотрев с недоверием на систему управления ракетными силами НАТО, генералы наконец принялись за электронное дело и в родной армии.

Сегодня Дудчик был одним из самых молодых полковников в Главном штабе и отвечал за электронные архивы и обработку сведений, поступающих от ракетных частей.

Систематизация и всякое упорядочивание было основой его натуры. Тот же порядок царил в его доме, на рабочем столе, в голове, в конце концов. И это вовсе не значило, что Дудчик был лишен человеческих чувств. Напротив, такие живые чувства стали появляться в чрезвычайном избытке со времен вывода частей из Германии, Чехословакии, ликвидации стратегических баз в ближнем зарубежье.

Все началось тогда с маленького, но вызвавшего жгучую обиду случая — с искреннего горя и растерянности жены, когда они разбирали контейнер с их личными вещами, два месяца добиравшийся из Германии в Москву. Исчезло практически все, на что экономились эти несчастные марки из небогатого офицерского жалованья.