- Я ее жалею, - сказал мальчик и сразу же почувствовал, что сказал неправду, - Но я не люблю ее, она плохая...

Он хотел произнести - она плохая мать, но не договорил, поняв, что отцу это будет неприятно слышать.

- Нельзя судить людей даже за плохое, - сказал мужчина.

- Может, она делала плохое потому, что хорошее в ней устало и уснуло, а плохое тут и натворило дел, а вот проснется в ней хорошее, ты тогда и не узнаешь ее - так она вдруг изменится.

Мальчик посмотрел на мужчину и отвернулся.

- Я думаю, хорошее не спит, - проговорил он тихо, печально, - Хорошее умерло.

- Нет, не говори так. Хорошее в людях не умирает, - мужчина подумал и прибавил, - Нет, умирает, конечно, но только вместе с ними.

Они помолчали. На улице, за оградой сквера послышался негромкий смех одинокого прохожего. Мужчина обернулся, проводил взглядом колеблющуюся фигуру.

- Пьяный, наверно, - сказал он в пространство между собой и мальчиком.

- Я бы хотел ехать по дорогам в машине, и чтобы там и жить, - мечтательно произнес мальчик, занятый своими мыслями.

- Мы будем ехать. Мы будем всегда ехать по дорогам, правда, папа?

- Правда... И ты, когда вырастешь большой, будешь работать, может, даже ученым будешь, все тогда станут тебя уважать, и у тебя самого будет красивая дорогая машина...

- Свой грузовик, - мальчик засмеялся от счастья.

- Нет, зачем же грузовик? - возразил мужчина. - Свой автомобиль. Дорогой автомобиль с шофером в форменной фуражке. Это намного лучше грузовика. И тогда ты сам будешь катать меня...

- Нет, нет, не катать, - возразил мальчик, слушавший до того, как завороженный. - Мы не будем кататься. Мы будем ехать по-настоящему, ехать по разным дорогам. Увидим разные красивые места, красивых, добрых людей. Это нужно, папа, а не просто так! Это нужно, папа, - говорил уже плаксиво-просительным голосом мальчик, чувствуя, что не может донести свою мысль до отца, жалея и сердясь про себя, что не может объяснить отцу до конца такие простые вещи, и видя по благодушному лицу мужчины, что тот не понимает сути.