Али кивнул и стал грызть бороду, как человек, погруженный в глубокое раздумье.

– Почему ты мне это говоришь? Зачем тебе присоединяться к более слабой стороне? Что за хитрость привела тебя в мой лагерь? – неожиданно спросил он.

Сэр Эрик пожал плечами.

– Мы убегали от Мухаммеда. Я помолвлен с этой девушкой, а один из его эмиров украл ее у меня. Попав в руки к Мухаммеду, мы можем поплатиться жизнью.

Так он говорил, не осмеливаясь открыть то, что девушку желает сам султан, и то, что она племянница Уильяма де Броза, чтобы Али не выдал нас Мухаммеду в обмен на мир.

Араб кивнул, хотя, казалось, был не слишком доволен рассказом моего спутника.

– Верните им оружие, – распорядился он. – Я слышал, что сэр Эрик де Коган держит слово... И турки редко врут.

Юрзед неохотно вернул нам клинки. Оружие сэра Эрика представляло собой настоящий меч крестоносца – длинный, тяжелый, обоюдоострый. У меня была кривая восточная сабля, выкованная за Оксусом, – рукоятка, усыпанная драгоценными камнями, длинный клинок из прекрасной голубой стали, не слишком изогнутый и не слишком прямой, им можно было и рубить и колоть.

Сэр Эрик отвел девушку в сторону и тихо произнес:

– Одному Богу известно, что нас ждет, Эттер. Может быть, лучше тебе, мне и Косру Малику умереть здесь. И он, и я должны биться с персами, однако неизвестно, каким будет исход. Но если мы поступим иначе, нам просто перережут горло.

– Будь что будет, мой господин, – ответила красавица, светясь от радости. – Я счастлива умереть рядом с тобой!

– Что за воины эти бедуины, мой брат? – спросил меня сэр Эрик.

– В бою они очень жестоки, – ответил я. – Но они могут не выдержать. Каждый, поодиночке, может противостоять турку и, уж конечно, курду или персу, но настоящая битва – не рукопашная схватка.