- Но тут вы уж не на меня должны обижаться,- сказала Вера Глебовна.

Соседка пропустила мимо слова Веры Глебовны и продолжала свое:

- Но вот когда вам плохо стало, разве мы не сочувствовали? А вы все равно - разговор сквозь зубы, глядите мимо...

Вера Глебовна подошла к столу, взяла папироску, закурила и внимательно поглядела на соседку, худую, плохо одетую, и, подумав, сказала:

- Да, Ольга Васильевна, я жила лучше вас, но разве я в этом виновата? Вы знаете, Николай Егорыч из простой семьи, учился на медяки... Но в армии у него было большое звание и должность... К тому же я помогала вам, когда ушел от вас муж...

- Помогали. Что верно, то верно. Но знаете, чужой кусок поперек горла...

- Зачем тогда брали? - оборвала ее Вера Глебовна.- Брали, а после этого поносили меня всячески, орали - "интеллигенция паршивая". А хоть знаете, что такое интеллигенция?

- Да чего там знать? Бывшие, буржуи недобитые... Так за то я прощения у вас просила... Ладно, как хотите, Вера Глебовна, только знаю я, не с чем вам к Андрею ехать, а тут какой-никакой, а гостинец...

- Благодарю вас, но ничего от вас не приму,- Вера Глебовна отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Соседка потопталась немного и вышла, покачивая головой.

Вера Глебовна забыла ее спросить, когда утром обещал зайти Батушин, а потому не решилась идти в булочную, где, разумеется, очередь, и стала пить чай безо всего, только с кусочком сахара. Горячий чай немного согрел, и она сняла платок. Когда ставила чашку в буфет, пробормотала: "Действительно, с чем же я поеду к Андрею? Ничего... Абсолютно пусто. Только этот пузырек со спиртом". Потом она взяла письмо от сына и перечитала его.

Батушин пришел около десяти, долго стряхивал снег с шинели, долго вытирал ноги в передней и, несмотря на просьбу Веры Глебовны не раздеваться, снял шинель, оправил гимнастерку и только после этого склонил свою седеющую, с идеальным пробором голову и почтительно поцеловал ей руку. Вера Глебовна сразу же сказала о полученном известии и спросила, как ей выехать в Малоярославец.