Когда к перрону подходил личный поезд атамана, оркестр заиграл "Слався", а разодетая публика, состоявшая в основном из купцов, мещан, чиновников еще прежнего дореволюционного "закала", казаков, их жён и дочерей... Жены и дочери достали свои лучшие платья, жакеты, накидки платки, шляпки, боты, ботинки, зонты и выглядели в соответствии с возможностями. Недолгое пребывание у власти большевиков, нагнало на всех этих господ страху, но их материального благополучия фактически не поколебало. Местный Совдеп не успел, да и не имел возможности за те три-четыре месяца, что властвовал в городе, произвести ни реквизиции, ни тем более национализацию имущества и собственности бывших имущих классов. Даже городские гимназии и прочие учебные заведения продолжали заниматься по старым программам. Ну и, естественно, не успели большевики привнести в жизнь города и огромной по территории области, то, что они привнесли в Центральной России, голод и разруху. Потому местные "сливки общества" встречали героя "белого движения" как в старое доброе время, нарядными и сытыми.
Удлиненное, некрасивое лицо атамана, в котором ничего не указывало на породу, его дворянское происхождение, не выражало никаких чувств, когда он принимал хлеб-соль. Лишь мельком взглянул он на депутацию и девушку, одетую в национальный русский наряд, подававшую ему блюдо... Но вот, когда вслед за этим ему поднесли генеральские погоны в натуральную величину... из чистого золота добытого на прииске Акжал, Георгиевского уезда... Это его по-настоящему тронуло, он явно не ожидал такого подарка. Не ожидал он и того, что местные купцы так расщедрятся, хоть и слышал об их баснословных богатствах.