После бала Даша всю ночь видела "соответствующие" сны. Она вновь представляла себя, то в каких-то немыслимых нарядах и шляпах с огромными перьями, то верхом на коне, как Володина сестра, только вот одета не как она. Даша не находила удовольствия в том, чтобы наряжаться по-мужски. Нет, она себя представляла в амазонке, длинной юбке и шляпе с лентой и не в казачьем, а в дамском седле. Такой наряд для верховой езды, она видела на матери одной из гимназисток, жены местного отдельского офицера. Никогда не видевшая настоящих аристократок, дам из высшего света Петербурга и Москвы, Даша пыталась брать пример с тех, кто был рядом, чьи черты характера и поведение ей импонировали. В станице таковой была Полина, в Усть-Каменогорске... И здесь нашлась такая, чья неординарность сразу бросалась в глаза. Это была выпускница томского епархиального училища, дочь настоятеля Покровского собора протоирея Гамаюнова, Настя. Казалось, само происхождение предопределило и ей стать женой священника. Но в свои двадцать три она не спешила замуж, вела вполне светский образ жизни, и отец вроде бы ей в том не ставил никаких препонов. На банкет они тоже пришли вместе, протоирей, огромный монументальный священнослужитель и его дочь, невысокая, ладная. Ее приглашали на все такого рода общественные мероприятия, иной раз и без отца, по той причине, что она прекрасно пела. Она обладала проникновенным и в то же время сильным грудным голосом. Пела она в основном русские романсы. И сейчас, во время бала ее попросили спеть, и она пела свои любимые романсы, а в конце неожиданно выразила желание спеть "Боже царя храни"...