С Зеленцовым Петрухин когда-то работал в одном отделе. Потом Костя ушел в охрану некоего бизнесмена. С тех пор их пути не пересекались. Пару раз Петрухин что-то слышал о нем от общих знакомых… не более того. И вот вчера вечером Костя позвонил, попросил о встрече.

– У тебя дело какое-то, Костя? – спросил Петрухин.

– Да. Дело. И, кстати, серьезное дело.

– Ага… А ты знаешь, что я со службы ушел?

Я теперь у Брюнета.

– Знаю. Весьма о тебе наслышан, – ответил Зеленцов. – Ну так что, Митя?

Заходи завтра. Часам к девяти устроит? Зеленцова устроило. Сейчас он сидел в кресле напротив Петрухина. Даже в дорогом солидном костюме Костя все равно напоминал голодного рыжего кота на промысле. Потрепались, вспоминая старых знакомых и старые дела, потом перешли к настоящему.

– Ну так что там у тебя? – спросил Петрухин.

– Атеросклероз, гипертония, остеохондроз, – ответил Зеленцов весело. И серьезно добавил:

– Херово, Митя. Очень херово. Без твоей помощи никак не обойтись. Поможешь?

– Да что случилось-то, Костя?

– Папу нашего завалили неделю назад. Неужели не слыхал?

– Может, и слыхал… а что за конь с горы твой папик?

– Образцов… выстрел на Казанской неделю назад. Слыхал?

Петрухин присвистнул, Купцов отодвинул в сторону папку с бумагами. Образцов! Еще бы не слышать. Образцов – это почти империя. Это поставки продуктов из Европы, это несколько ночных баров и дискотек, склады, рынки, автоперевозки. Шестого июля выстрел снайпера все это перечеркнул… Склады, набитые европейской жратвой, остались. И грузовые фуры остались. И дискотеки никуда не делись. Но Николаю Николаевичу Образцову по прозвищу Людоед они уже были не нужны.

– Понятно, – сказал Петрухин. – Про твоего папу, конечно, слышали. Как не слыхать? И газеты, и ТВ – все отметились. Громкое дело.