- Ну-ка ты, не балуй... Гляди-ка Поль, твой-то "Пострел" разыгрался, а моя себя блюдёт, не подпускает.

   - Да пусти ты её, пусть на воле побудет... она ж не убежит,- Полина отошла с дороги, зачерпнула пригоршню снега и прижала её к своим "горевшим" щекам.

   - Нет Поля... некогда разгуливать, лучше поедем назад. Погода вон портится, к вечеру не иначе пурга разыграется.

   Иван не отпуская своего повода, тут же ловко поймал за уздечку не оставлявшего попыток ластиться к его кобыле жеребчика Полины и подал её девушке:

   - Держи. Давай сесть подсоблю.

   Этой процедуре, когда рядом не было посторонних, оба влюблённых отдавались с особым удовольствием. Иван брал девушку за талию, чтобы подсадить, а Полина, вставив одну ногу в стремя, всячески изображала, что её вдруг оставили силы, и она не может перекинуть вторую через седло. Тогда Ивану со смехом приходилось уже "неприлично" брать её значительно ниже талии, поднатуживаться и буквально взваливать на лошадь...

   Назад ехали неспешной рысью. По дороге встретили обоз из трёх саней. То были рыбаки из новосельской деревни Селезнёвки, ездившие ставить сети в полынье. Когда всадники проезжали мимо, рыбак на задних санях с недобрым весельем подмигнул второму:

   - Ишь, жених с невестой жирятся...

   - А, что разве там баба была верхом?- удивился второй.

   - А ты, что не разглядел что ли? Зенки-то протри. Дочку что ли атаманскую не узнал, учителку из станицы? А с ней ейный жених, сотник. С фронту недавно воротился. Вот оне и гуляют на радостях. Осенью вроде свадьбу играть собрались.

   - Казаки им што, оне хозява, что хотят то и делают, тем боле которы в атаманы, да в офицера вышли. Вона у их и девка штаны с лампасинами напялила, верхом ездит и никто ей, бесстыжей, слова сказать не смеет,- включился в разговор третий пассажир саней.