Минорность, малая сила, в музыке огромная сила. Великая сила как китайская Стена. В какой-то момент грандиозность становится бесполезной, только воспоминанием о былом величии. Машинка не была куплена, выбор между сейфом, п. машинкой и машиной для уничтожения бумаг. Скука, книга подаренная Сережей, роман А.Моравиа, лежащая в общем бреду, после минорного потопа. Речь письменная. После изобретения букв торговцами, купцами. Буквы, цифры, речь тайная и явная. Речь. Этнография, эсхатология, эссеистика (конца). Концы и хвосты. Большие и малые. Анатомия любви, роман модного писателя, роман по фильму. Язык кино. Фрукты минорные и мажорные. Вообще, плоды садов и огородов. Люди, ставшие философами от нужды. Силы большая и малая как язык войны. Картина на стене музея. Времена и нравы как у П. в маленьких трагедиях. Вес и толщина идей как стен, измерение волосом. М и жэ. Утоньшение до букв. Толщина томов, тонкость книг. Прогулка по русскому лесу, ландыши и подснежники, настоящий роман. Дань французским мэтрам, наша впечатлительность. На протяжении многих километров осень, дорога из Новгорода в Санкт-Петербург, из прошлого в настоящее будущее. Голубое над головами, небо легкое, белое. Ехали как плыли. Разбитые машины, дым отечества дорог. Театр жестокости: Выбрасывание безбилетного, выталкивание его крашеного и молодого в осеннюю красоту, потом туман, дождь, все померкло, огни родного, забытого города. Воспоминание.

Моя милиция, красивые и грубые лица, всякие, выбор как в жизни, мои солдаты, военные, речь словно перед битвой, их ухмылки, их серьезность, шеи, ноги, символ веры, оружие, разоружение, разговор на набережной в Новгороде. Спасение через красоту молодых милиционеров. Ирина Львовна гуляла со мной, трапеза в «Колобке» как в кино, с русскими людьми. Потом засияла радуга, когда мы шли по мосту. Возвращение скорости, сквозь осень. Вечерний звонок. Городской романс, жестокий, падение магов вниз, о встреча что разлуки тяжелее. Кавычки, имя.