Он начал показывать ей, как обращаться с ружьем, и она смотрела, а потом он протянул ружье ей. Я не хотела смотреть, как убивают птиц. Я отвернулась и пошла к сторожке. Потом раздался выстрел и сразу вслед за этим вопль, заглушивший хлопок выстрела. Тогда я обернулась и со всех ног пустилась обратно через лужайку, и там стояла Ив, глядя туда, где он лежал. Она не держала ружья, она выронила его, она смотрела вниз на тело и залившую его кровь.

Шон испуганно прикрыл рот рукой. Его глаза стали огромными. Он оторвал руку ото рта и провел ею по щеке, как бы вытирая ее.

— Что ты сделала? — спросил он тихо.

— Я ничего не сделала. Пошла домой. Она не сообщила полиции, и я не сообщала, так что, должно быть, это сделал Мэтт. Ты знаешь Мэтта?

— Конечно, знаю.

— Он был там, около дома. Только я не думаю, что он видел больше, чем я. Он догадался.

— Но ты сказала, что полиция только что приехала, они подъезжали, когда ты ушла — когда? Часа два назад?

— Они приехали вчера вечером. Они не видели меня. Понимаешь, они не заходили в сторожку, в тот раз не заходили. Сначала появились машины и черный грузовик, чтобы забрать тело. Я наблюдала за всем из окна спальни. Ив велела мне оставаться там и не выходить, чтобы меня никто не видел. Я и сама не хотела, чтобы меня видели. Она пошла в Шроув, и, по-моему, полицейские допрашивали ее там. Они допрашивали Ив, и они допрашивали Мэтта и жену Мэтта. Ив знала, что они вернутся, поэтому сказала, что я должна уехать. Ради моей безопасности, сказала она. Я убежала к тебе. Вот и все.

— Все?

— Не все, Шон. Мне понадобится много времени, чтобы рассказать тебе все.

— Я прикреплю к машине буксирный трос, — сказал он.

Лиза вышла из прицепа вместе с ним. День был теплым и душным, уже перевалило за полдень, и солнце расплескалось лужей света по белому небу. Не спуская глаз с Шона, Лиза обрывала ежевику с живой изгороди и пригоршнями ела ягоды. Она страшно проголодалась.