— О-мм, — пела я во сне, скрестив ноги на серой скале.

— О-ом, — пели рядом четыре буддийских монаха, такие же бритоголовые, как я.

Мы сидим с ними кругом, под нами летает орел и плывет грозовая тяжелая черная туча. Но мы устремляем взоры к сияющей ледяной вершине, раздвоенной, как рыбий хвост, и пребываем в единстве с природой Будды. Никто из нас пятерых сейчас не боится смерти. Если в течение этой песни тебя потревожит смерть, ты достигнешь бездонной чистоты, глубокого покоя, запредельной ясности, словом, просветления.

Внезапно пять ярких радуг прорезали небо. И лишь пустая одежда, которую мы когда-то носили, упала на камни.

Несколько раз я видела этот сон. Точка в точку повторенный, без малейших изменений. Встанешь и поёшь потом целый день:

— Ом! — Запекая на кухне бутербродики с сыром.

— Ом! — Когда варю семье каши и борщи, гуляю во дворе с собакой, шагаю с сумками в прачечную или бегу с авоськой за хлебом.

И мне подпевают во всеуслышанье заоблачные мои бритоголовые товарищи.

Всякий раз я рассказывала об этом сне мужу Лёне. Всякий раз говорила ему: