— Чего я там забыл?

Как-то воспринял мое предложение «без огонька».

Он и в Киото на прием к японскому императору отказался со мной пойти, мотивируя свой отказ тем, что тот нас не приглашал.

Ну и что, что не приглашал! Он же не знает, что мы приехали!..

В Индии я со слезами просилась на маленьком самолетике слетать к Далай-ламе в Дхарамсалу. Посидеть с ним, поговорить, а то и просто помолчать. Он в определенные дни и часы официально принимает население.

И туда — тоже нет.

— Что Далай-ламе с тобой встречаться? — удивлялся Лёня. — Ты же не Гребенщиков и не Ричард Гир!..

А когда мы вернулись из Индии домой, то сделал вырезку из газеты — портрет малыша, такого серьезного, внимательного, и подпись.

«1939 год. Далай-ламе 4 года, мальчик еще не знает, что он — Гьялва Римпоче, драгоценное божество».

Плюс — уже взрослое, зрелое высказывание этого ребенка спустя сорок лет:

— Вот и все дела, — с легкостью вздохнул Лёня.

Так мы и не заглянули к королю Бирендре, хотя в Катманду, как всегда, царила благостная и вполне располагающая к задушевной встрече с королевской четой патриархальная атмосфера, столь свойственная великой и безмятежной истории Непала.

Эту благословенную страну не сотрясали войны и жестокие революции, варвары всех времен и народов обходили ее стороной. Видимо, сам тысячеглазый Индра не сводил с нее очарованного взора, веками проявляя религиозную и прочую терпимость. Поэтому тут сохранились в неприкосновенности древние буддийские и индуистские храмы, памятники богам всех видов и мастей, статуи святых и королей, святилища, буддийские ступы, мусульманские реликвии, средневековое искусство, и буквально в каждом дворе можно повстречать жемчужины архитектуры — сокровища, которые теперь считает своим долгом защищать Организация Объединенных Наций.