— Так, — я сказала. — Кому снился сон? Мне? Или уральским художникам? Кто должен ехать в Непал, взбираться на древнюю буддийскую ступу, крутить колесо вечности и возжигать благовония, распевая мантры? Кто днями напролет в нашем забытом богом Орехово-Борисове изучает священные тексты прямо на тибетском языке о развитии Великого Совершенства, о смерти и освобождении? В общем так: я прощу тебе все, но никогда не прощу, что ты не взял меня в Катманду!
Лёня мрачно стал ходить из угла в угол. Наконец он сказал:
— С Наседкиным я насчет тебя договорюсь. Но платить за твой билет нам придется самим. И учти, на дорогу уйдет весь семейный бюджет. Ты готова к тому, что мы съездим на несколько дней в Непал —…и все?
— Да, готова, — сказала я.
А наш сын Серёня сказал:
— Ну вы полные психи.
И мы начали подготовку к путешествию.
Во-первых, мы провели серьезную двухнедельную противомалярийную блокаду.
Второе — по двум потрепанным брошюрам времен застоя мы с Лёней тщательно изучили достопримечательности Непала, монастыри, пагоды и ступы, местные обычаи и обряды, фауну, флору и некоторые народные приметы: например, мы оба приняли к сведению, что не стоит лакомиться ушами ворованного слона — голова заболит. И не надо есть подгорелый рис, а то поглупеешь.
Все это время Володя Наседкин являл собой чудо организаторского таланта, звонил, беспокоился, как идет подготовка, а чтобы наше посольство в Непале оказало уральцам всемерную поддержку, пообещал, что я, московский детский писатель, привезу в подарок их детям свои книги плюс книги столичных классиков детской литературы с дружескими автографами! И устрою им яркое запоминающееся выступление.