Вместе с сырым холодом в комнату ворвался хрип знаменитого барда -- кто-то гулял по улице с магнитофоном.

Один из мальчиков сказал:

-- А ведь и этот -- наш.

-- Естественно, -- отозвался другой лениво-насмешливо. -- Человек хороший, значит, наш.

-- Трудно хорошим людям, -- тоже лениво, без эмоций произнес третий. Наверное, он жалел не только барда.

-- А я все думаю, чего это мне так трудно, -- подал голос еще один. -Наверное, я очень хороший человек.

Ах, мальчики, им бы только позубоскалить!

Светлана проводила приятелей и зашла в комнату к маме. В комнате был полумрак, -- может быть, поэтому мамино лицо показалось Светлане осунувшимся и усталым. Красивое, конечно, красивое, но вот уже у рта появились морщинки. Мама -- человек хороший. И ей трудно. Она ведь еще молодая, и все время одна. Они с папой разошлись давным-давно. Папа уже не платил алименты: дочь выросла. Трудно хорошим людям, и не только поэтам.

-- Мама, -- неожиданно для себя самой вдруг сказала Светлана, -- может, там бы тебя больше ценили?

-- Где -- там?

-- Слышала анекдот: стоят двое, разговаривают, подходит третий: "Я не знаю, о чем вы говорите, но ехать надо".

-- Ты хочешь ехать в Израиль?

-- Я? Нет. Но мне обидно за тебя.

-- Почему? Разве я выгляжу жалкой? Я бы этого не хотела.

-- Ну что ты, мама. Ты такая красивая, -- она обняла маму. -- Но может, там больше нужны умные и красивые женщины.

Мама молчала.

-- Или ты боишься, что коммунизм построят без тебя? Вкалывала, вкалывала и уехала, а здесь отпразднуют победу коммунизма, и тебе не достанутся лавры.