Но что за люди, эти Полонские! Что за друзья у них! Через минуту-другую они словно уже забыли обо мне, а может, умышленно это сделали, дав мне возможность поесть. А то, что я зверски голоден, видно было сразу.

Майор рассказывал о поездке в Америку, где он принимал, какое-то имущество, но я плохо слушаю его, боясь что-либо уронить на скатерть.

— Ты скажи, Вадим, почему до сих пор в пехоте? — неожиданно прерывает майора профессор. — Ведь ты строитель, и сам бог велел служить тебе в инженерных войсках.

— Так уж получилось, Николай Иванович, — капитан закуривает новую папиросу. — В дивизию народного ополчения я пришел рядовым. В этом же звании лечился в госпитале после первого ранения. Затем по воле кадровиков попал на армейские курсы младших лейтенантов, получил под начало взвод, воевал. Опять госпиталь, резерв офицерского состава, снова взвод, плюс лейтенантское звание, потом рота. Вот и вся моя военная карьера. — Полонский грустно и как бы виновато улыбается, глядя на своего профессора.

— Может, мне похлопотать в Главном инженерном управлении? — спрашивает полковник.

— Спасибо, профессор. Привык к новой должности. А война не особенно разбирает, кто, например, полковой инженер, кто ротный командир. Довоюю на этой должности. Теперь и до победы недалеко.

Разговор перекидывается на последние вести с фронтов. Мои собеседники, оказывается, знают многое из того, что не сообщается в сводках, и чутье подсказывает, что нужно уйти. Но куда? Я в чужой квартире. На улицу, вот куда!

Осторожно встаю со стула, но полковник замечает это.

— Сергей, спустись, дорогой, вниз. Там машина у подъезда стоит. Попроси у водителя мой портфель. В нем «резерв верховного командования», — полковник щелкнул пальцем по порожней бутылке на столе.

— Николай Иванович, — жена Полонского с укоризной смотрит на профессора, — у нас тоже есть «резервы».