Возвращаюсь назад. В траншее меня ждут полковые саперы, делавшие проход в заграждениях.

— Ну, как там они? — спрашивает старший из саперов.

— Пока нормально...

— Может, сразу и закроем проход, пока тихо? Возвращаться они будут не здесь. — Сапер заглядывает мне в лицо, ждет моего согласия.

Его не трудно понять: ставь взрыватели на место, убирай распорки из-под проволоки и отправляйся во второй эшелон полка, в теплую землянку, благоустроенную, чистую, просторную, какие умеют делать себе саперы.

— Как знаете, братцы. Не ведаю, что вам начальство приказало, а я бы на вашем месте погодил.

— Ты бы, ты бы... — старший сапер сердито отворачивается, ковыряет щупом землю. — Мне было велено...

— Раз было велено, иди ставь взрыватели...

Мне сейчас не до них. Все думки мои там, куда ушли разведчики.

Саперы уходят в наш блиндаж, я же занимаю свое место в траншее рядом со станковым пулеметом.

У немцев пока все тихо. Очевидно, и другие два отделения разведчиков незаметно для противника преодолели наши заграждения и вышли на ничейную землю.

Обхожу по траншее свое отделение. Все на местах. Тельный то и дело приседает, хлопая себя руками крест-накрест по бокам. Греется. В траншее они стоят с самых сумерек.

Сколько прошло времени с тех пор, как я вернулся на позицию, не знаю. Кажется, вечность, хотя этого не может быть. Просто при таком мучительном ожидании оно тянется медленно-медленно.

Но вот там, справа, напротив крайнего сарая, раздается взрыв то ли гранаты, то ли противопехотной мины, кажущийся в этой напряженной тишине особенно громким, и вражеская оборона мгновенно оживает. Взмывают ввысь осветительные ракеты, много ракет. При их свете мне становятся видны люди в белых маскхалатах. Они бегут к окопу боевого охранения, поливая его автоматным огнем.