— Привет, странник. Куда путь держишь?

— В Симарон.

Оба парня были молоды, с грубыми самоуверенными лицами. Один, с перевязанной рукой, спросил:

— Ты там, на дороге, никого не видел?

— Никого.

— Значит, еще увидишь. В той стороне, куда ты едешь, куча всадников. Они гонятся за нами. Хэнк был неосторожен, подставил бок, и под ним застрелили коня.

— Буд, — оборвал его Хэнк, — ты заметил, он не носит Револьвер?

— Я не ношу револьвер, — сказал Чантри, — потому что от него одни неприятности.

Хэнк фыркнул.

— Буд, ты слыхал?!

— Все может быть, — серьезно произнес Буд, — но неприятности случаются и когда ты безоружен. — Вдруг он вытащил револьвер. — Слезай с лошади, мистер.

— Я?.. — опешил Том.

— Слезай или застрелю.

Том взглянул на Хэнка. Его тощее небритое лицо скалилось злой ухмылкой.

— Он сделает это, странник. Буд укокошил уже четверых, и один на моем счету.

— Я… я не принесу вам вреда… — начал было Том, и в это время громыхнул выстрел. Том почувствовал, как адская, нестерпимая боль обожгла ухо.

— Слезай, мистер. Не люблю повторять.

Том слез с лошади. Хэнк спрыгнул со своей, оставив Будд одного, и проворно вскарабкался на место Чантри.

Бандиты поскакали. А Том стоял и угрюмо смотрел им вслед. Они уносились с ветерком, насмешливо оглядываясь на ограбленного.

Том был потрясен. Он стоял посреди гигантской плоской равнины. Насколько хватало глаз, царила пустота: ни людей, ни зверей, ни птиц. Стоял как столб, беззащитный, одинокий, в этой стране безмолвия…

Однако он жив. Окажись он при оружии, лежать бы ему сейчас с простреленным лбом.

Так прошел час, а может быть, и два. А Том все стоял и стоял в оцепенении. В голове все перемешалось.

Вдруг он заметил, что вдалеке над дорогой поднимается тонкое облачко пыли, а вскоре показалась и дюжина всадников, скакавших во весь опор.