— Раз не был, значит, и не надо тебе там быть.

— Странная у вас логика, — возразил я. — Не всегда едут туда, где уже раньше бывали.

— Логика у меня какая надо! — Моряк явно разозлился. — Подозрительным личностям на фронте делать нечего. Понял?

Тут разозлился я.

— Подозрительная личность?! Это я, что ли?

— А кто же ещё?

— Чем это я подозрительная личность?

— А хоть бы и по внешности. Ишь как вырядился.

Несправедливые наскоки моряка вывели меня из себя, и я решил тоже ударить его побольнее.

— Внешность обманчива. У вас ведь бескозырки нет, а тем не менее, наверно, в моряках себя числите.

Моряк побледнел. Скулы его набухли, глаза сузились. Он прислонил свой карабин к машине и подошёл ко мне.

— Это у кого нет бескозырки? У меня нет бескозырки? У меня бескозырки нет? Да я тебе сейчас моей бескозыркой рожу начищу! Тогда узнаешь, есть она у меня или нет!

С этими словами моряк запустил руку под фланелевку и вытащил бескозырку. Тут же он замахнулся ею, намереваясь смазать меня по лицу.

— Стоп, стоп, Паша. Зачем же так?! — Старший сержант схватил моряка за руку.

— А чего он за душу трогает? Да и подозрительный же явно!

— Тем более другой разговор нужен. У вас документы есть? — обратился ко мне старший сержант.

Я с готовностью показал ему моё удостоверение. Пока он читал документ, снабжённый фотографией и печатью, моряк и шофёр заглядывали в бумагу через плечо. Я знал, что документы у меня в порядке, но с сожалением думал о том, что испортил хорошую возможность добраться на этой машине до Ораниенбаума. Вдруг водитель воскликнул:

— Так тебе во Вторую?! Так бы сразу и мычал. Считай, тебе повезло. Я же как раз из Второй. Прямо в штаб дивизии и домчу.

— Ладно, братцы, — сказал старший сержант, — миритесь. Так и так попутчики. Чего вам делить? Тем более из-за головного убора. У тебя, Павел, бескозырка, у него тоже фуранька вроде морской…