Старший лейтенант стоял на подножке справа от кабины и то и дело покрикивал: «А ну примите в сторону! Дорогу! Дорогу! Гуди, Вася! Гуди!»

Для меня, конечно, нашлось бы место в кузове. Но, стоя на подножке, я, как мне казалось, выглядел более значительным, более деловым, что ли… А это было для меня важно. По должности я был переводчиком штаба дивизии. Но ни пленных, ни трофейных документов в дивизии пока не было и делать мне было нечего. От этого и было неловко. Я то и дело напрашивался на какие-нибудь поручения. Вот и сегодня отвозил пакет из штаба дивизии в штаб полка и теперь возвращался на попутной машине.

Мы приблизились к двухэтажному каменному зданию городской библиотеки. Оно не было тронуто огнём. Я не раз бывал в ней, пока дивизия стояла в городе. Сейчас входная дверь библиотеки была открыта настежь. Перед ней, на панели, стояла подвода, запряжённая маленькой рыжей лошадкой. Библиотекарши — пожилая заведующая и две молоденькие девушки — увязывали нагруженный книгами воз.

Я попросил Ковригина остановиться, соскочил с подножки и подошёл к библиотекаршам попрощаться.

— Вот эвакуируемся, — сокрушённо качая головой, сказала заведующая и заплакала. — Может быть, вы, товарищ командир, увезёте на машине хоть сколько-нибудь книг? — обратилась она к Ковригину. — У нас всего одна подвода… Да и куда везти книги — не знаем. Вашим бойцам будет что почитать… А здесь книги пропадут. Сожгут их фашисты.

— Со всем бы удовольствием, — сказал Ковригин, — но в данный момент не можем. Срочно надо доставить полковое хозяйство.

— Есть идея, — сказал я. — Вы, товарищи, поезжайте, а как разгрузитесь и заправите машину, сюда за мной подскочите. А я, пока вы туда-сюда гоняете, пошурую в библиотеке. Отберу подходящие для нас книги. Отвезём их потом в политотдел.

— А что, верно! Кроме «спасиба», нам за это ничего не скажут, — поддержал меня один из красноармейцев.