- Григорий, - пахнув вином представился старик.

- Чао, - из-за его плеча кивнула, не назвавшись, тетка.

- Теперь едем? - нетерпеливо спросил водитель и подмигнул Марии в зеркальце заднего вида. Она узнала в зеркальце шофера санэпидемстанции Балобана, мигнула ему и, как только "газик" тронулся, полюбопытствовала:

- А куда?

- Куда народ, туда и мы, - отозвался Теребилов. Повозился с китайским пестрым термосом и, перегнувшись назад через сиденье, протянул Марии алюминиевый стакан с резьбой. - Мы тут - уже, а ты - прими, не расплескай.

Мария, сжав стакан в горсти, зажмурилась - и медленно выпила холодную белую.

- Чего ж вы так, без тоста, как собака тюрю? - с укором произнес старик Григорий.

- Я извиняюсь, - сказала Мария, - я задумалась. Я - молча, за здоровье всех.

- Не так вам было нужно, - расстроился старик Григорий, - а нужно было вслух сказать: "Здоровье Александра Сергеевича".

- Здоровье Александра Сергеича, - покорно повторила Мария вслед за стариком. - А кто у нас, я извиняюсь, Александр Сергеич? Что-то я никак не соображу...

- Пушкин, дура, - отозвался Теребилов. - День рождения у него. Вместе с нами, скобарями, его сегодня отмечает целый мир - а ты не сообразила.

Тетка слева хохотала, побрякивая клипсами.

- Я же извинилась, - кротко, но с достоинством напомнила Мария и примолкла.

Бег ее мыслей был таков: "В Пушгоры едем, я там не была, а там народ гуляет, это ясно; давно я не гуляла, вся замаялась: все подтираю, все баюкаю, кормлю, все по песочницам выгуливаю, а тут нешуточное дело, Пушкин; надо будет попросить притормозить и подождать; подняться и сказать, что я в Пушгоры еду, там ведь весь народ... Поймут? поймут... да, может, и поймут, а спросят: Павловна, где хлеб? где комбижир? - и если я тогда пойду опять за хлебом и в очередь за комбижиром встану, меня ж никто не будет ждать!..