- Воскресенье.

- Да,- подтверждает фрейлейн Цецильхен торжественно,- сегодня воскресенье. Божий день! В вашем доме он, правда, не соблюдается - твой папа, да простит ему бог, работает в праздники, как в будни...

- Если папа не будет работать в праздники, его больные умрут!

Фрейлейн Цецильхен, вероятно, ради воскресенья, божьего дня, пропускает мимо ушей мою "русскую грубость".

- Да, не все соблюдают божьи дни,- говорит она, устремив глаза в потолок.- Но я соблюдаю. И я сегодня была в нашей кирхе. Ах, пастор Бринк сказал такую проповедь, такую проповедь!.. Все плакали!

Фрейлейн Цецильхен и сейчас готова заплакать. Глаза ее краснеют, нос тоже, уши тоже.

- Знаешь ли ты, дитя, про жертвоприношение Авраама? (Фрейлейн Цецильхен произносит по-немецки: "Абрахам".)

- Нет,- отвечаю я угрюмо.- Не знаю.

- Боже, прости этим людям!.. Ребенок не знает даже библии! Ну, я тебе сейчас расскажу. Жил-был человек, его звали Абрахам. У него был один-единственный сын, замечательно удачный юноша, Исаак. И Абрахам любил своего сына больше всего на свете!

Я слушаю уже почти с интересом.

- А бог, милый, добрый господь бог, любил Абрахама больше всех людей! Потому что Абрахам был очень, очень хороший и порядочный человек... И бог сказал: "Абрахам! Я возлюбил тебя больше всех людей, и я приказываю, чтобы ты принес мне в жертву своего единственного, своего возлюбленного сына Исаака!"

- Это как же - в жертву? - недоумеваю я.- Что это значит: принеси мне в жертву своего сына?

Фрейлейн Цецильхен объясняет восторженным голосом:

- Это значит: "Убей своего сына! Убей его во славу своего господа!"

- И этот Абрахам убил сына? - Я еле выговариваю эти слова, до того мне страшен их смысл.

- Да! Абрахам взял своего сына, связал его по ногам и рукам, как жертвенное животное, и уже занес было над ним нож, чтобы заколоть его, но...