Садится солнце, холодеет небо,

А там гляди, уж золото волос

Луна засеребрила сединою.

Старик… Старик… Морщинистое имя…

Ограбленная молодость моя!..

Пауза.

Как пахнут эти розы!.. Этот запах

Так ярок, что почти звенит как песня,

Как будто юность и как будто я

Не флорентийский мастер Леонардо,

А снова жизнерадостный юнец,

Которому рассказывал учитель

Историю занятную о том,

Как некий человек всю жизнь старался

Систему мирозданья угадать…

Всё зыбко, мир дал трещину, синьоры,

В которую, свернувшись как папирус

Со стёртыми, забытыми значками,

Летит вся современная культура…

Деянья наши – просто письмена,

Начертанные слабою рукою

Кусочком мела на слепой стене,

Рад человек, себя увековечив,

И вся стоит исписана стена…

Но вот из бездны возникает вечер

И рукавом стирает письмена…

Пауза.

Как страшно возвращаться стариком

Туда, откуда уходил щенком…

Никто не ждёт… Не нужен никому…

Вернулся я к началу своему…

Привет тебе, Флоренция!..

(Входит в городские ворота.)

Занавес открывается.

* * *

…Раньше говорили – найти своё место в жизни, и это означало буквально место в пространстве, территорию, место работы. Так и говорили: у него есть место, он получил хорошее место. Или поместье, или город, который по-польски тоже “място” – город, огороженное пространство вроде огорода. А теперь?