– У вас нет чего-нибудь? Ему поправиться надо.

– Хватит с него. Вчера поправлялся.

– Зря ты это. Кольке поправиться надо. Дай рюмку. Не видишь, что ли?

А я смеюсь.

– Жаль… – говорю я, – …что сейчас не гражданская война.

– Совсем обалдел, – говорит Княгиня. – Больше в музей не пойдёшь.

– Жаль, – говорю, – что сейчас не гражданская война… Я б тебя в Чёрное море сбросил. Таких надо в Чёрное море сбрасывать. Ты свет застишь.

– Я сейчас маме позвоню!

Тут я крикнул:

– Усохни!

Первый раз на неё крикнул.

Она стала тихая. Илларион меня за руки держал.

…Я ещё раз пытался пробиться в музей, десятки совал, без билета не пустили.

А потом картину увезли.

Нет. Так дело не пойдёт. Надо про Леонардо где-нибудь узнать.

В заводской библиотеке про Леонардо брошюра “Леонардо – великий художник Возрождения, один из плеяды тех, кто…”.

Отставить.

Пошёл к парторгу.

– Анатолий Борисович, у меня персональная просьба.

– Персональное дело?

– Анатолий Борисович, просьба… Просьба, Анатолий Борисович.

Объяснил ему, что мне надо в Ленинскую библиотеку, а институт я бросил.

– Заниматься хочешь? Дело. Письмо от парткома я организую. Но и у меня к тебе просьба. Из ГАИ просили усилить пропаганду. Нарисуешь мне плакаты насчёт соблюдения правил уличного движения… Ты что такой зелёный?

– Нет, Анатолий Борисович, не могу рисовать. Сейчас не могу. Потом.

Обиделся. Очки снял.

– Стыдно, – говорит.

– Нет… Сейчас не стыдно… Не могу… Тошнит.

Он стал на меня смотреть.

– Объясни.

– Ну ладно, – говорю. – Можете не писать письмо. Я понимаю.

– Что с тобой творится?.. Говори быстрей… Мне некогда. У меня летучка.

– Я в музее был.