Я так подробно всё рассказываю, потому что я так подробно всё помню.

…Княгиня пробиралась, глядя под ноги, а больше ни на кого не глядя. А потом она подняла голову, увидела меня и хотела уступить подруге прежнее место. Но та уже села, и тогда она опустилась рядом со мной.

Она посмотрела на меня в замешательстве и улыбнулась.

– Ну как там насчёт международного положения? – спрашиваю.

– Ещё не знаю, – отвечает она.

А толстая девушка строго смотрит вперёд.

И тут меня заносит.

– Хотите чаю? – спрашиваю.

– Нет.

– Нет, хотите чаю? – спрашиваю.

А сам думаю: “Где я достану чаю? Буфет, наверное, уже закрыт”.

– Хотите чаю?.. Я вам принесу прямо сюда.

На нас смотрели с любопытством. Княгиня чуть нахмурилась и смотрела в пол. А потом вдруг кивнула.

Я с замиранием ждал этого кивка. Всё точно, всё правильно.

– Да, хочу, – говорит она.

– Сейчас, – говорю я, – ждите.

– Хорошо. Я буду ждать.

Я встал и начал пробираться назад. На меня шипели.

Всё вышло гораздо лучше, чем я ожидал.

…Когда я уговорил буфетчицу открыть мне дверь в её полуподвал, вошёл и стал закрывать за собой, я услышал, как кто-то дёргает дверь с той стороны. Я отпустил руку, открылась дверь, и вошла она…

Я ничего не сказал. Она тоже.

Я запер дверь на палку. Буфетчица принесла два стакана чаю и песочные пирожные с запахом столовой.

Мы сели за стол друг против друга, я, придвинул к ней пирожные. И когда она брала своё песочное, я взял её за руку и посмотрел на часы – было ровно семь ноль-ноль, и к моделькам идти было уже поздно.

Я перевернул её руку, отнял пирожное и, наклонившись, поцеловал её в ладонь.

После этого мы поженились и стали жить плохо.

И прожили плохо пять лет. Такая печаль.