Вот вдали увидели бревенчатый мост. Мы решаемся выйти на дорогу, ведущую к нему. На шоссе вливаемся в поток беженцев и машин, движущихся к мосту. К этому времени солнце уже село и наступили сумерки. Мы уже удачно перешли мост, когда к нам навстречу вышли трое в гражданской одежде. На рукавах у них были желтые повязки. На плечах висели наши русские винтовки. Они спросили нас по-украински документы. Не успели мы сказать: «Товарищи, какие у нас…»- как при этих наших словах они выругались по-украински и наставили на нас винтовки. Один из них, подняв винтовку вверх, несколько раз выстрелил. Тогда мы поняли, что нарвались на западно-украинских националистов. Они были очень озлоблены присоединением Западной Украины в 1939 году к СССР.

Вскоре на выстрелы прискакали несколько всадников из военно-полевой жандармерии. Тот, который стрелял, наверно, старший в патруле, что-то объяснил жандармам по-немецки. Нам велели снять сапоги и, подгоняемые пинками всадников и смехом полицаев, мы двинулись в обратный путь. Миновали мост, и дорога пошла в гору. Жандармы пустили лошадей рысью, заставляя нас плетками бежать впереди. По дороге они весело переговаривались, видно, обсуждая удачную поимку беглецов. Бежать в гору босиком невыносимо тяжело, пот заливает глаза, спотыкаемся, падаем и вновь бежим, в кровь сбивая ноги.

Дорога свернула влево, и вдали мы увидели ворота нашего лагеря, будку охраны. При нашем приближении из караульной будки вышли несколько солдат. Немного переговорив, жандармы передали нас лагерной охране. Два немца схватили лейтенанта и, заломив ему руки за спину, подгоняя пинками, повели в сторону открытой двери подвала. Он находился под казармой.

Настала и моя очередь. Мне так же заломили руки за спину и подвели к открытому дверному проему.