В последний день нашего пути вдали уже явственно слышались звуки дальних боев. По безоблачному небу плыли дымы пожарищ. В той стороне на небосклоне после наступления темноты сверкали багровые зарницы и всполохи. Фронт приближался.
Поступил приказ: окопаться и ждать дальнейших распоряжений. Мы с Володей Синицыным и двумя другими москвичами принялись за работу. Володя пыхтел и обливался потом, копая пропеченную жарким солнцем землю. Но его острые шуточки нет-нет, да звучали и веселили нас. Он не унывал сам и старался поддержать товарищей.
К вечеру в наш окопчик заглянул молодой лейтенант и, сев на край его, закурил. Я тоже закурил. Слово за слово, завязался разговор. Я сказал, что призывался из Москвы, но родился в Ярославской области. Он обрадовался, так как тоже оказался ярославцем. Долго мы беседовали с ним. На небе уже высыпали крупные звезды, мои товарищи уже спали, А мы все говорили и говорили. Разговор шел о мирной жизни, о встречах с девушками, о семьях. Доверившись ему, я рассказал, что мои родители из мещанского сословия. Он, в свою очередь, признался, что семья его была раскулачена, и ему пришлось скрыть свое происхождение для поступления в военное училище. Такая доверчивость в разговоре могла стоить ему очень дорого. Я успокоил лейтенанта, что о нашем разговоре ни кто не узнает, и мы расстались.
А на утро был первый наш бой. Из утреннего тумана появились сначала танки. Под их прикрытием шли автоматчики. Издали все они казались не настоящими, игрушечными — маленькие плоские коробочки танков и солдатики в серых мундирах. Но вот полыхнуло пламя, прозвучал сначала один выстрел. Снаряд пролетел и разорвался далеко за нашими окопами. Следом прозвучало еще несколько выстрелов, которые так же не принесли нам ни какого вреда. Из наших окопов был открыт ответный огонь, немцы залегли, но танки приближались.