Капитан направлял их в маленькую контору в Квантаки, откуда через неделю или две их привозил какой-нибудь ковбой или погонщик мулов, или любой, кто направлялся в их места. Телеграммы были короткие, но, даже несмотря на это, читать их все равно приходилось Лорене. Читать она научилась давно, а ему так и не довелось. Из-за этого он чувствовал себя несколько неловко, ведь мужу школьной учительницы не пристало быть неграмотным. Клэри — так та строчила, как пулемет, и каждый год завоевывала призы на грамматических конкурсах, начиная с шестилетнего возраста. Пи Ай всегда хотел учиться, хотел он этого и сейчас, но тем временем у него появилась ферма, на которой надо было работать, и не просто так, а от зари до зари. Когда же подходило время уборки урожая, то работать приходилось еще больше.

Обычно телеграммы капитана состояли из одного предложения, в котором сообщались дата, время и место, где капитан хотел его видеть. Но какими бы короткими они ни были, Лорена никогда не могла удержаться от гнева, читая их мужу. Ее щеки начинали полыхать, на лбу вздувалась вена, а маленький шрам над верхней губой казался белее на потемневшем лице. Она редко выражала свои чувства словами. Вместо слов это делала ее кровь.

И теперь, стоя на одном колене и пытаясь посудным полотенцем вытереть разлитый кофе, Пи Ай чувствовал в себе такую печаль, что хоть плачь. Маленькой Лори всего три месяца. На Лорене была школа, где надо проводить занятия, грудной ребенок и другие дети, за которыми надо присматривать, а он собрался опять уехать и оставить их одних. И все только потому, что какому-то железнодорожному боссу понадобилось, чтобы капитан выследил и прикончил какого-то бандита.

Конечно, Клэри уже почти взрослая и будет матери хорошей помощницей, но ему от этого не легче. Каждую ночь он будет скучать по Лорене с детьми и все время переживать из-за брошенного хозяйства. Даже если бы у маленькой Лори был не круп — а он считает, что это именно так, — то ему бы все равно не хотелось ехать.