Лорена тем не менее не выказала удивления. Может быть, потому, что была слишком занята ребенком. Лори, очень слабенькая, часто бросала сосать, не получив достаточно молока. Лорена опять давала ей грудь в надежде, что после этого малышка хоть немного поспит.

— Что, если мы все умрем, пока тебя не будет? — тихо спросила она, стараясь не беспокоить ребенка. У мужа, наверное, кошки скребли на сердце, раз он говорит такое, и ей не хотелось оставлять его слова без внимания.

— Я не переживу, если кто-то из вас умрет, — произнес Пи Ай.

— Переживешь. Люди переживают и не такое. Я пережила хуже, чем собственную смерть, и ты знаешь об этом, — сказала Лорена. — Но все это в прошлом. И тебе не надо так беспокоиться. Я не собираюсь умирать и не дам умереть этой крошке. Как, впрочем, и любому из твоих детей.

Пи Ай поднялся с коленей. Несмотря на спокойный тон Лорены, его била дрожь. Лорене можно доверять — если она сказала, что все будут живы, значит, она сделает для этого все возможное. Но другие тоже делают все возможное для своего спасения, но все равно погибают. Зачастую дети переживают их. И это естественно, но иногда ведь случается и наоборот. Он знал, что Лорена была искренна, когда говорила, чтобы он не беспокоился, но он также отлично знал, что все равно будет переживать.

Капитан навряд ли проявит к нему сочувствие. Он просто не понимает этого. Капитан Калл всегда был одиноким. У него нет никого, о ком приходилось бы скучать и тем более волноваться.

— Я так и не закончил чистку ружья, — проговорил Пи Ай, с отсутствующим видом глядя на жену. В этот момент, протирая глаза кулачками, на кухню забрел Гас, их младший сынишка, которому не было еще и двух лет.

— Хочу есть, — сонно проговорил он и полез к матери на колени.

— От тебя и так всю ночь пахло, как от масленки, — ответила мужу Лорена. У Гаса текло из носа, и она протянула руку за полотенцем, которое держал Пи Ай.