Кант насчитывает три подобных принципа: "все в мире происходит сообразно с естественным порядком" (2: 319), "никакая материя вообще не возникает и не уничтожается, и все изменения в мире касаются только формы" (там же), и "не следует принимать много принципов без крайней необходимости" (там же). Данные положения, утверждает Кант, "опираются на субъективные основания, но не на законы чувственного познания, а на законы рассудочного познания" (2: 318). Поскольку эти положения имеют рассудочный характер и, как очевидно из их содержания, применяются к феноменам - по крайней мере, первый и второй принципы - то они действительно иллюстрируют реальное применение рассудка в мире феноменального.

В вопросе о "принципах сообразности" есть неясные моменты, требующие уточнения. Почему Кант называет эти принципы субъективными и считает, что они имеют рассудочное происхождение? Возьмем для примера первый принцип "все в мире происходит сообразно с естественным порядком". Это положение в той или иной степени обсуждается и в более ранних работах Канта, хотя и не называется там субъективным - в полном соответствии с цитировавшимся выше фрагментом одной из автобиографических записей Канта, где он сообщает, что лишь постепенно обнаружил, что многие положения, считаемые нами объективными, в действительности субъективны (XVIII: 95). В развернутом виде этот принцип представлен в работе "О единственно возможном основании для доказательства бытия бога" (1763). Приведенные там разъяснения позволяют отождествить данный принцип с положением "всякое событие в мире явлений имеет причину, также принадлежащую этому миру". Дело в том, что Кант определяет понятие "естественный порядок вещей" через соотнесение его с принципом причинности: сверхъестественным оказывается событие, имеющее причину вне мира опыта (1: 430).

Итак, основоположения "все в мире происходит сообразно с естественным порядком" и "всякое событие в мире явлений имеет причину, также принадлежащую этому миру", эквивалентны. Второе часто упоминается Кантом, правда в сокращенном виде, в черновых набросках конца шестидесятых - начала семидесятых годов (см. XVII: 346, 372, 383).