Наверное, ее очень любили маленькие дети. Я же чувствовала себя ночным мотыльком, бестолково бьющимся в невидимое, но непреклонное стекло. Меня всегда привлекали люди с легкой, безобидной и доверчивой сумасшедшинкой; не отторгнутые, но и не принятые обществом – знакомая, державшая в двухкомнатной квартире шесть боксеров зараз и величавшая псин «деточками»; рыжеволосая аспирантка-оккультистка, составившая для меня календарь удачных и опасных дней, и даже высчитавшая дату смерти, но не пожелавшая мне ее открыть; коллега, отказавшийся от выгодной работы на фирме ради возможности спуститься по горной реке на брезентовой байдарке; сетевой друг, веривший в странников по иным мирам и невесть почему причисливший к ним меня… Десятки огоньков в темноте современного города. Я редко становилась им близким другом – слишком циничная, слишком жестокая и угрюмая. Но ценила и оберегала их, как могла.

– Хорошая погода, верно? – Лидия отставила чашечку, сцепила руки под подбородком, внимательно глядя на меня.

«Удивительная погода» – захотелось ответить мне. Облачная жара, шелковистым коконом обволакивающая тело, размывающая границу между сознанием и окружающим миром. День, который хочется растянуть на века. За который не знаешь, кого благодарить и чем расплачиваться

– Да, неплохая. – Чайник вскипел и стрельнул кнопкой. Глупая человеческая привычка, беседовать одновременно на двух языках – слов и мыслей. Первый по большей части лжет, а второй мало кому слышен. Но тем не менее.

Лидия Мироновна прищурилась, словно двойной диалог был ей не в новинку:

– Тебя тоже влекут дороги, вытканные ветром, верно?

Я отмолчалась, застигнутая врасплох. Изобразила сочувственную улыбку – дескать, уважение к возрасту преобладает над здравым смыслом. Но Лидия Мироновна, ничуть не смутившись, задорно мне подмигнула – мол, не притворяйся, деточка, уж я-то тебя насквозь вижу. По-свойски придвинула вазочку с конфетами, отобрала пять штук, выложила рядком возле чашки. Хорошо. Не люблю потчевать. Гость на то и гость, чтобы искать пропитание самостоятельно – знал, куда и на что шел.