Он подавил зевок и взглянул на зеленое сукно. За столом осталось всего три игрока — Агнес явно решила закрыть прием ставок. Оно и понятно — вне игры остались два каких-то придурка. Их уже ободрали как липку, зачем же давать им шанс отыграться.

Джо несколько тревожил молчаливый черный парень. Звали его Муки. У него была бритая голова, толстенная шея, широкие плечи, грудь колесом; а руки — казалось, это две шоколадного цвета анаконды, дремлющие на краю стола. Правда, большую часть вечера Муки опрокидывал один за другим стаканы виски. Джо был больше чем уверен, что без посторонней помощи ему и со стула-то не встать.

Его партнером был разговорчивый малый, белый. Каштановые волосы уложены а-ля мадам де Помпадур — поразительно, как только его тощая шейка выдерживает подобное сооружение. На нем был белый костюмчик, как у героя фильма «Лихорадка субботнего вечера», а на загорелой шее болталось шесть золотых цепочек. Массивный «Ролекс», конечно поддельный. Невообразимого вида перстень. Ко всему прочему, этот тип еще и чавкал жвачкой. Джо подумал, что такого кретина и обштопать не жалко — может, хоть тогда заткнется.

А между тем мосье де Помпадур трещал не переставая:

— Да, когда-то Лас-Вегас был настоящим Городом Греха. А что теперь? Поганый парк аттракционов, вот что. Кругом дети бегают, «Русских горок» понастроили, жуть! Как же меня это бесит. Раньше-то, бывало, приезжали в Лас-Вегас, чтобы почувствовать, как круто жить по-взрослому, когда все можно: хочешь — играй, хочешь — пей, хочешь — трахайся. А сейчас все, на хрен, испортили этими своими «семейными развлечениями».

Муки что-то такое пробурчал — видно, в знак одобрения.

— Я здесь уже двадцать лет живу, и с годами становится все хуже и хуже. Куча машин, куча гребаных туристов в шортах и с камерами. В казино одни любители. Настоящим профессиональным игрокам и сыграть спокойно негде, разве что в такой вот дыре.