— Тут половина того состояния, что я привез домой, — пояснил старший Таннер. — На вид совсем маленькая вещь, но стоит больших денег. У этой жемчужины своя история.

— Она прекрасна, — произнес Джон, беря и рассматривая жемчужину. — Никогда не видел ничего подобного. Лучше убери обратно, пока я ее не уронил.

— Не уронишь, — заверил отец с хмурой улыбкой. — Ее еще никто не ронял, хотя она переходила из одних рук в другие. Она была причиной больших неприятностей и вызывала столько разговоров, сколько я за всю мою жизнь не слышал. Но здесь она в полной безопасности. Не думаю, что кому-то взбредет в голову искать жемчужину в рукоятке пистолета, верно?

— Да, — согласился Джон, — полагаю, никто не догадается. Отличный тайник. А что, если ты уронишь пистолет?

— Теперь за мной стоят закон и порядок, Джонни, — пояснил отец. — Кроме того, я не собираюсь ронять мой пистолет. Но спрятанное оружие рано или поздно приносит большие неприятности. Поэтому я уберу его в ящик бюро в моей комнате. Пусть жемчужина там полежит, пока я не найду честного ювелира, который даст за нее настоящую цену, и достаточно богатого, чтобы расплатиться со мной. Должен сообщить тебе, Джонни, что по качеству своему эта жемчужина — самая лучшая в мире. Индусы называли ее Дочерью Луны. Неплохое название, как ты считаешь?

— Да, сэр, — согласился мальчик.

Он вернул жемчужину и немного отступил, глядя на отца с возросшим вниманием.

Гилберт Таннер ответил ему столь же пристальным взглядом.

— Сегодня ты кое-что обо мне узнал. Позднее узнаешь еще больше, когда я сам разберусь в тебе получше, а ты — во мне. Со временем будешь знать обо мне почти все, хотя в моем рассказе все равно останутся темные места. Понимаешь?

Джонни Таннер подумал о залитой кровью палубе торгового судна и о сражающихся на ней бойцах и кивнул:

— Да, полагаю, немного понимаю.