Я решил его проводить в нужную сторону, тем более что это было мне по пути, и турок с радостью согласился. Сразу, как приехали в Москву, мы добрались до метро "Речной вокзал", где я и посадил турка с его чемоданом на шереметьевский автобус. Тут надо сказать, что у жителя Юга был при себе очень неудобный чемодан без ручки (ручка оторвалась).

Чемодан был на колёсиках, но на зимних московских улицах эти колёсики не могли быть использованы, так как были очень маленькие, а снег был глубокий. Посадив турка в автобус, я ему оставил свой адрес и телефон, сказав, что если ему не удастся улететь по каким-то причинам, то пусть заходит ко мне на чай и на вписку. Турок тоже оставил мне свой адрес в Анталье.

Я пришёл домой, но не успел ещё разобрать все вещи из рюкзака, как раздался телефонный звонок ("Кто это в такую рань?" — подумал я); это был мой турок Демир. Насколько я понял, он находился в аэропорту, улететь почему-то не мог, добраться до меня тоже сам не мог и просил меня приехать к нему в аэропорт.

Мысленно ворча ("Где ж я его там найду?"), я поехал в аэропорт и сразу обнаружил Демира с его чемоданом в весьма растерянном виде посреди зала прилёта. Оказалось, что самолёты и билеты в Турцию есть, но стоят $260, а турок рассчитывал на $80–90. Вероятно, он прилетел сюда дешёвым чартерным рейсом, но билеты на них в аэропорту не продавались.

Я выступил в роли хелпера, и, лично убедившись в том, что дешёвых билетов до Турции в аэропорту не продают, повёз Демира с его чемоданом к себе домой. В обледенелом автобусе тепло одетые круглые старушки решили, что мы оба приезжие, и вздыхали:

— Откуда вы, сынки?

— Из Турции, — отвечаю я.

— Вот, ты молодец, оделся хорошо, а твой друг дрожит стоит. Чай у нас — не как в вашей Турции!

— Да, холодно у вас, — отвечал я.

Демир замёрзло молчал.

Надо здесь вспомнить, что это было утро 12 декабря, День Конституции, общенародный выходной.