
Иван Грудной спросил знающего человека:
- А проще никак нельзя?
Тот ему в ответ:
- Можно и проще, например, берешь в сельмаге две бутылки водки, идешь к кладовщику леспромхоза Серафиму Кузнецову, и он тебе выдает кубометр половой доски. Но это может выйти и сложнее, если тебя невзначай заметут менты.
На другой день после этого разговора начались Ивановы хождения по мукам, которые продолжались с конца осени по весну. В правлении колхоза ему до тех пор не выдавали справку на тот предмет, что он действительно нуждается в строительном материале, пока он не залучил к себе в гости секретаря и не напоил его до полной потери чувств...
В этом месте рассказчика перебили: в чайную вошел парень, одетый не по деревенскому обычаю, но и не по городскому, а именно в дорогой замшевой куртке и кирзовых сапогах; он подошел к буфетной стойке, кашлянул и сказал:
- Слушай, Зин, дай до пятницы двадцать тысяч.
- Дать-то я дам, - ответила ему Зина, - только ты, Серега, деньги поаккуратней занимай. А то мой Витек, покойник, сто тысяч остался должен, а я плати!
Заодно компания осмотрелась: по соседству закусывали бутербродами с кабачковой икрой мрачного обличья дядька в годах и маленький мальчик, видимо, его сын, но не исключено, что и внук [в этих краях дедушки и бабушки, как правило, молодые, и вместе с тем местные рожают детей до самых преклонных лет], у которого было лицо зрелого человека, буфетчица Зина что-то подсчитывала на счетах, радио гудело, бились о пыльное стекло мухи, здоровенные, как шмели.
