Ну скажи, чего мне бояться? Абсолютно нечего! А здесь я потому, что мне всегда хотелось в Нью-Йорк, я об этом мечтал, и пробуду здесь столько, сколько сочту нужным, а если вдруг мне здесь разонравится, я тут же вернусь в Будапешт. Пока же у меня для этого нет никаких причин. Страх? Вот еще! Хотелось бы мне знать, чего я должен бояться. Кое-кто утверждает... ну, в общем, говорят, будто я застрелил доктора Келети. Из револьвера! Вот-вот, мне тоже смешно. Разве я похож на человека, который может выстрелить? Прямо вылитый ковбой - "Hands up!"2. Отродясь не держал в руках револьвера. Боже упаси! Даже на войне. И они еще смеют утверждать... Впрочем, что мне до них? Главное, что ни один прокурор не решился повесить на меня это дело. Никому из них это даже в голову не пришло, - да их бы просто подняли на смех! Доктор Келети умер от кровоизлияния в мозг. Так гласит заключение, подписанное окружным судмедэкспертом. Только болтуны и бездельники могут утверждать, что...

Почему они это говорят? Видишь ли, дружище, во всякой сплетне есть доля правды. Пусть мелочь, пусть крупица, но что-то всегда есть. Келети умер от кровоизлияния в мозг, это доподлинно установлено. Упал в кресло и в следующую секунду уже был мертв. Молодой, здоровый, крепкий мужчина ушел из жизни. И все же я допускаю... Пожалуй, тебе как старому другу я расскажу, как все было на самом деле, чтобы ты не верил тем россказням, которыми тебя будут пичкать другие. Вот смотри: я сижу здесь, на Девяносто Третьей, ем свое baked apple3 со сметаной и говорю тебе совершенно спокойно: может быть, я на самом деле... убил доктора Келети? Хотя нет, это слишком сильно сказано. Может быть, я просто... вызвал его из жизни? Может быть. Я сам этого не знаю.

Вызвал из жизни - это самое точное определение. Но если я это и сделал, то без всякого злого умысла. Он не сделал мне ничего плохого, ровным счетом ничего.