- Похоже, вы не очень-то поверили тому, что здесь увидели. Вы у нас впервые, и мне важно вас убедить.

Тут он меня назвал... постой, дай бог памяти... ага, он назвал меня "сомневающимся элементом".

- Итак, если вы по-прежнему сомневаетесь, - сказал он, - извольте сами назвать имя любого умершего, и, быть может, он явится. Условия сегодня благоприятны как никогда.

- Любого? - переспросил я.

- Разумеется. Любого, кто был вам близок. Вот тогда-то мне и пришла в голову эта мысль. Сперва, правда, я подумал о своем покойном дядюшке Ене, но, знаешь ли, когда имеешь дело с родственниками... выяснять отношения в присутствии посторонних... дядюшка Ене еще при жизни не слишком-то нас жаловал, и я сказал себе: оставим мертвых в покое.

Вот тогда-то мне и пришло на ум это имя: доктор Келети - и с этого момента оно уже не выходило у меня из головы. Он не был мертв, но я подумал: если бы он был мертв, было бы довольно занятно побеседовать с его душой. Он не мертв, но если бы он был мертв... Эта мысль не выходила у меня из головы: если бы только Келети был мертв! Я не мог от нее избавиться. Почему? Сам не знаю. Но, как бы то ни было, внезапно я услышал свой собственный голос, который громко и внятно произнес: покойный доктор Маурус Келети, адвокат, Юлиусштрассе, 17.

Погасили свет, осталась гореть одна красная лампа. Никто не подозревал, что речь идет о живом человеке. Все вернулись на свои места, и две или три минуты кряду женщина-медиум делала глубокие вдохи: поначалу спокойно и размеренно, затем все быстрее. Потом она начала стонать и извиваться на своем стуле. Один из профессоров подошел к ней и вытер ей пот со лба. Прошло еще две минуты, женщина хрипела и дергалась из стороны в сторону. Я услышал, как профессор сказал: "Какой упрямый дух!" Другой господин добавил: "Наверное, медиум уже устал". По хозяин дома попросил их соблюдать тишину, пояснив, что все должно получиться, надо только запастись терпением.