Сейчас, склонившись над раковиной, он думал сразу о нескольких вещах – будто бы от большого количества выпитого и небольшого сотрясения его мозг был разделен, по крайней мере, на две совершенно независимые друг от друга части. Одна часть была заполнена мыслями о девушке по имени Элла из бара Ванчай, из-за которой он дал в челюсть этому нахалу полицейскому, после чего и вынес все неотвратимые и вполне предсказуемые последствия: вышеупомянутый полицейский чин, старший инспектор Рокхерст, (известный также как Рокер), отдыхавший после своих подвигов в баре, нанес Люку несколько великолепных ударов по ребрам (не говоря о лице). Вторая половина мозга старалась сосредоточиться на том, что же сообщил ему китаец, у которого он снимал квартиру. Он приходил сегодня утром с жалобой на то, что Люк очень громко включает граммофон, и потом остался выпить пива.

Китаец явно сказал что-то, из чего может получиться отличная сенсация. Но что это было?

Люка снова вырвало. Он отошел от раковины к окну. Джонки были укрыты за волнорезами и хорошо закреплены на стоянках. Паром «Стар Ферри» не ходил. Старый английский фрегат стоял на якоре – в клубе поговаривали, что английское правительство решило его продать.

– Фрегату неплохо бы выйти в открытое море, – пробормотал Люк, наткнувшись в затуманенном мозгу на обрывки познаний в мореплавании, приобретенных во время журналистских странствий. – Фрегаты во время тайфуна должны выходить в открытое море. Да, сэр, именно так.

Холмы, над которыми нависла огромная масса черных туч, казались серо-стальными. Шесть месяцев назад при виде подобной картины он завизжал бы от удовольствия.