– Ну, так что же случилось, Люк? – прогнусавил Карлик, растягивая слова в стиле нью-йорского артистического квартала Гринвич Вилледж. – Неужели Большой My опять страдает от икоты? Я этого не перенесу.

Большим My на жаргоне клуба назывался губернатор Гонконга. Карлик же был главой корпункта, в котором работал Люк, – мешковатый, всегда угрюмый и растрепанный человечек – черные пряди волос всю дорогу падали ему на лицо. Карлик обладал удивительной способностью незаметно появляться рядом с вами. Год назад два француза чуть не убили его за случайную реплику о том, из-за чего же пошла вся эта заварушка во Вьетнаме. Они завели его в лифт, сломали ему челюсть и несколько ребер, а потом бросили на первом этаже, вернувшись допивать. Некоторое время спустя примерно так же Карлика отделали австралийцы – он по-глупому задел их, сказав что-то о чисто символическом участии Австралии в военных действиях. Не стоило намекать, что Канберра договорилась с президентом Джонсоном о том, что австралийских парной не будут забирать из Ванг Тау – настоящего курорта, в то время как американцы везде воевали всерьез. В отличие от французов австралийцы не потрудились даже посадить Карлика в лифт. Они просто избили его и не прекратили даже, когда он упал. После этого тот научился в определенные моменты держаться подальше от некоторых людей. Например тогда, когда над Гонконгом висит густой туман. Или когда воду дают только на четыре часа в день. Или в субботу, когда надвигается тайфун.

Вообще же посетителей в клубе было не так уж много. Корреспонденты суперкласса из соображений престижа держались в стороне. Нескольких бизнесменов привлекала особая атмосфера, возникавшая здесь благодаря журналистам; кого-то из девушек интересовали мужчины. Пара телевизионщиков вернулась после турпоездки по полям сражений. В своем обычном углу с кружкой в руке сидел внушающий благоговейный страх Рокер – старшин инспектор полиции, побывавший и в Палестине, и в Кении, и в Малайе, и на островах Фиджи.