Галикберов, укрывшийся за большим валуном, палил по "черным" короткими очередями, отчаянно матерясь. Кузнецов оглянулся по сторонам, ища Тулина и не сразу его заметил. Паренек забился в какую-то крохотную щель между камнями и целился из своего АКС в невидимую Кузнецову цель позади них. Через пару секунд его автомат выплюнул длинную очередь выстрелов. Кузнецов с удивлением услышал совсем рядом длинное проклятие на чужом языке, крик и шумное падение вниз со скалы. Их окружали.

Кузнецов пнул Николаева в бок. Тот поднял голову, и капитан увидел совершенно ополоумевшее лицо.

— Вставай, урод, а то я тебя сам пристрелю, — пригрозил Кузнецов. Николаев отчаянно замотал головой, Кузнецов пнул его еще раз. Миша поднялся, дрожащими руками поднял свой автомат и, пригибаясь, пополз на подмогу к Галикберову. Кузнецов подбежал к краю каменистой тропинки, где Тулин длинными очередями сдерживал отряд чеченцев. АКС паренька ненадолго смолк, у Севы кончились патроны. Тулин мгновенно отшвырнул пустой магазин, вытащил из подсумка новый, передернул затвор и вновь нажал на курок. Кузнецов увидел, как из-за валуна выглянула голова со спутанными черными волосами. Капитан выпустил в том направлении короткую очередь, практически не целясь. Голова исчезла. Капитан понял, что промахнулся. Тулин повернул голову и посмотрел на него. Лицо Севы было злым.

В этот момент позади что-то бабахнуло. Кузнецова и Тулина засыпало мелкими камнями, землей и лохмотьями травы, выдернутой из земли. Кузнецов обернулся. Рафик, скорчившись, валялся на земле, держась руками за живот. Из-под пальцев у него текла кровь. Николаев лежал на спине, вытаращив в небо свои белесые глаза. Изо рта текла густая темно-красная струйка. Миша был мертв. Тулин короткими перебежками достиг валуна, оттащил Галикберова в сторону и посмотрел на Кузнецова. Взгляд был холодным. Рванув на Рафике китель, Сева приложил к ране сложенный в несколько раз бинт, который достал из кармана. Рафик взвыл от боли. Тулин прижал его руки к ране, не особо церемонясь.