Sur le bi, sur le bout, sur le bi du bout du bane.

Он был веселый Charlatan,

Sur le bi, sur le bout, sur le bi du bout du bane.

Он раз поехал в Astrakhan,

Sur le bi, sur le bi du bout du bane.

И заболел там Kholeran,

Sur le bi, sur le bout, sur le bi du bout du bane.

Об этой второй песенке я любитель разыскивать источники и корки безыменного творчества давно уже наводил справки и, кажется, нашел следы ее возникновения. Действительно, жил некогда в Пензе такой помещик, только вовсе не Хохликов, а дворянин шестой книги Хохряков, большой чудак, как и все пензенские помещики. Он любил кутнуть, прихвастнуть, выпить на "ты", набуянить, дать взаймы и задолжать без отдачи, метнуть лихой банк, расплакаться под гитару и кинуть пачку денег цыганам, словом, был добрый, веселый, честный и беспутный малый.

Трогательнее всего в этом бесшабашном помещике было то, что он любил цирк и цирковых людей настоящей большой любовью, преданной и неизменной. Когда цирк гостил в Пензе, он не пропускал ни одного представления, не исключая и детских утренников. Он подносил цветы и подарки в бенефисы, крестил детей у артистов и был посаженым отцом на свадьбах. Кабинет его был увешан фотографиями всех известных и неизвестных "циркачей", с их собственноручными подписями, безграмотными и корявыми, но зато украшенными самыми причудлигово-роскошными росчерками.

Когда на Хохрякова падали неожиданно с неба большие деньги, он закатывал великолепный обед всему цирковому составу: артистам, ветеринару и доктору в старой просторной столовой, конюхам на кухне. За обедом цирковой оркестр непременно играл на хорах старинные цирковые вальсы, марши, польки и галопы, и уже издавна было заведено, что весь обед проходил в музыкальном ускоренном темпе, именно так, как наскоро обедают персонажи в цирковых пантомимах.